Любовь под колёсами. В Доме на набережной уцелеть удалось не всем

Едва правительственный «ЗИС» выкатил на Большой Каменный мост, водитель резко ударил по тормозам: сбита перебегавшая дорогу женщина. Ширшов — именно его вёз лимузин — кинулся к пострадавшей и обомлел, узнав кинозвезду. Благо травмы удалось избежать, медицинская помощь не потребовалась. А вот избежать душевного потрясения не смог: мгновенно вспыхнувший роман перевернул всю его жизнь.

Шли первые месяцы войны. Семья Ширшова была эвакуирована из Москвы. В огромной генеральской квартире элитного Дома на набережной (так по названию романа Юрия Трифонова вошёл в историю этот дом, треть жильцов которого репрессировали) он жил один. Новая возлюбленная наполнила квартиру светом беспредельной любви.

Ольга Романовна Трифонова, вдова писателя и директор музея «Дом на набережной», полагает, что талантливая актриса умело срежиссировала дорожное происшествие. Так или нет, но жизнь двух героев перевернулась. Когда в 1944 г. семья Ширшова вернулась в столицу, у Петра и Евгении уже родилась дочка, и академик принял мужественное решение остаться со второй женой.

Ширшов имел возможность обеспечить своей новой семье безопасность и благополучие: ему предлагали отправиться в США и курировать американские поставки в СССР по . Однако он предпочёл остаться на воюющей родине.

Пощечина ценою в жизнь

Сыгравшая главные роли в фильмах «Пятый океан» и «Неуловимый Ян» Евгения Горкуша была красавицей. Слишком заметной и неотразимой, чтобы не попасть в поле зрения такого женолюба, как Лаврентий Берия.

На одном из высоких приёмов шеф Лубянки сделал ей недвусмысленный намёк и тотчас получил звонкую пощечину. Это была мгновенная защитная реакция женщины, в итоге стоившая ей жизни. Но в такие моменты времени для расчёта не остаётся. Правда, Марина Петровна Ширшова сомневается в правдивости этого эпизода: вряд ли её мать — актриса, пусть даже невероятно популярная, — могла оказаться в окружении члена Политбюро.

Когда летним днём 1946 г. к даче Ширшовых подкатил всесильный Абакумов, считавшийся другом дома, Евгения даже не насторожилась. «Ваш телефон не отвечает, — посетовал министр госбезопасности, — а вас ждут в театре». Виктор Семёнович любезно предложил подвезти её к Театру Моссовета, где служила Горкуша. С благодарностью захлопывая дверцу министерского «ЗИСа», Евгения Александровна не подозревала, что больше не вернётся к домашнему очагу.

Полгода не знал Пётр Петрович, где жена. Все розыски были тщетны. А она томилась в километре от дома — в лубянской тюрьме, после пыток, избиений и изнасилований покорно подписывая любой вздор: да, английская шпионка, да, дожидалась в прифронтовой Москве прихода немцев…

На обращение Ширшова Берия грозно ответил, что ценит его как работника, но, если тот ещё раз спросит о жене, застрелит его прямо в своём кабинете.

В архиве Минморфлота СССР сохранилась характеристика , составленная после ареста жены. Развалил министерство, плохо подбирал кадры… Видимо, этот документ появился вследствие эпизода, когда Пётр Петрович прилюдно назвал Берию гестаповцем. Желая подавить волю независимого и трудноуправляемого министра, к тому же ведавшего всеми перевозками по Северному морскому пути (а именно по нему доставлялись узники ГУЛАГа в беспросветную мглу Магадана), власть задумала отнять у Ширшова самое дорогое — любимую жену.

«Найдём ему другую жену»

П. Ширшов уговорил своего близкого друга Папанина, с которым они вместе дрейфовали на станции «Северный полюс», лично обратиться к Сталину. На вопрос о жене министра вождь ответил: «Найдём ему другую».

После этого министр закрылся в своём кабинете, сорвал со стены портрет Сталина и растоптал его. Он не выходил двое суток, друзья и сотрудники боялись, что отчаяние закончится выстрелом. Тогда к двери подвели двухлетнюю дочку Марину, которая так настойчиво звала папу, что Пётр Петрович не выдержал — отпер дверь и обнял дочь.

Самоубийства не случилось, но прожил недолго: умер от рака в том же году, что и Сталин.

через влиятельных друзей Ширшов добился отмены тянувших на расстрел обвинений его жены в шпионаже и измене Родине. Оставшееся обвинение в спекуляции (как все артисты, Горкуша, конечно же, часть своих нарядов относила в комиссионку) определило «всего» восемь лет лагерей.

Она отбывала срок в посёлке Омчак под Магаданом. Её уговаривали дать согласие на развод с Ширшовым, который якобы забыл и отрёкся от неё. «услужливо» присылал ей посылки со снотворным. Навещавшая Женю мать уехала в Магадан за продуктами, а когда вернулась в Омчак, нашла дочь мёртвой. Сегодня трудно сказать, сама ли Евгения, поверив, что любимый муж от неё отказался, решила свести счёты с жизнью, или ей «помогли». Когда, спустя несколько десятилетий, Марина Петровна посетила Омчак и ей предложили провести эксгумацию захоронения матери, даже перезахоронить Евгению Александровну в Москве, поколебавшись, дочь отказалась.

Дочь Ширшова и Горкуши Марина стала, как и папа, океанологом и много лет проработала в Институте океанологии РАН, созданном её отцом и носящем его имя.

В деле своей матери она нашла донос дамы, сотрудничавшей с органами госбезопасности: та обвиняла Женю в связях со всеми знакомыми мужчинами и в том, что она, дочь кулака, ждала прихода в Москву немцев. Донос подкреплялся тем, что к моменту знакомства с будущим мужем Евгения собиралась ехать на Север с поэтом Ярославом Родионовым, автором песен к фильму «Пятый океан», но после происшествия на мосту и вспыхнувшей любви осталась в столице. Отчим Ярослава до революции был одним из владельцев Путиловского завода. В доносе указывалось, что Горкуша вместе с Родионовым ждали приезда бывшего капиталиста.

На самом же деле Женя написала Ярославу, откровенно рассказав о новой любви. Не поверив в то, что эта перемена произошла по её воле, поэт кинулся в Москву «вызволять» возлюбленную, но по дороге поезд попал под бомбёжку, Родионову оторвало ноги, и через несколько дней он умер от потери крови. Женя не раз сетовала: Бог накажет меня за него.